photographer

My two-weeks length embed with “Dustoff” Medevac team, C Company, 1-214 Aviation Regiment, 101st Combat Aviation Brigade, based at Camp Dwyer in Afghanistan’s war-torn Helmand Province is over. But I’ve been still looking around trying to find my two-way radio. I haven’t heard “Medevac, Medevac, Medevac” call signs for a long time already. Those calls mean that something bad has happened. Created in the 70th to airlift casualties from battlefield Dustoff still exists. The legend says, when the US army deployed the 57th Medical Detachment to Vietnam in 1962, they were given the radio call sign Dustoff. The main idea of its existing hasn’t changed. But in Afghanistan over 70% of Medevac missions are to pick up Afghans, be they civilians, soldiers or even militants. In country where life costs nothing and every forth child dies before reaches five their attempt to improve statistic and help every wounded or diseased looks utopian but so humanity. As Sergeant Farrell said to me: “We try to do all we can.” And they can do a lot, indeed.


Дневник на русском
31.03.11 Благополучно добрался до Кандагара и впервые увидел часть, следующие две недели проведу с которой. Подразделение Dustoff занимается, в том числе, эвакуацией раненых в южной части Афганистана. Через пару дней обещают много интересного.
04.04.11 Пара дней явно затянулись. Сегодняшний рейс в провинцию Helmand на передовую базу Dwyer, на которой я и должен находиться до конца командировки, перенесли на завтра. На ней так же находятся части Dustoff, но работы там куда больше. Причиной задержки, может быть вполне, поднявшийся ветер и если он усилится и поднимет песок, то вероятнее всего, военную 30ти тысячную базу неподалеку от Кандагара обстреляют ракетами, типа Катюша. Говорят, талибы всегда пользуются непогодой. Здесь же, вчерашний день прошел за транспортировкой гражданских, двух братьев и взрослого, подстреленных на митинге против сожжения Корана во Флориде. Невезучие братья, оба ранены и оба в ноги. Военные медики занимаются, в том числе, транспортировкой гражданских лиц. Подходят к этому со всей ответственностью, передавая пострадавших местным врачам долго их консультируют о процедурах выполненных на борту вертолета.
06.04.11 Четыре Medevac вертолета и столько же Сhase (прикрывающий) вертолета, меняясь каждые 24 часа, готовы вылететь уже через 5 минут после позывных в рации Medevac! Medevac! Medevac!. Этих слов жду и я, не в том смысле, что желаю их слышать как можно чаще, а в том смысле, что нужно нестись к тому, что на дежурстве, бронежилет все сутки находится в нем, иначе не добежишь. Когда это происходит два, три раза в день, то день проходит быстро. Ждать мне что-то, совсем тяжело.
Согласно Женевской конвенции медицинский вертолет не имеет вооружения на борту, кроме того что у экипажа, так что Chase следуют за ним тенью. Одним словом, я в Camp Dwyer, в провинции Helmand, всего то, часом лету от Кандагара. Весь этот час летели над красной пустыней, жизнь только вдоль реки, она и есть самое опасное место. Исторически юго-восток Афганистана, родина Талибана, и жизнь не сильно изменилась с тех пор как они потеряли власть. В садах у афганцев цветут мак и тюльпаны, с высоты выглядит сказочно. Мальчишки швыряют камни, но высоко, как попасть. Сказка, конечно, только с высоты. Пока я не видел такой картинки, ну как в фильмах, солдаты бегут в пыли к вертушке их ожидающей, и все это накрыто тенью от Chase что сверху. Может, и не увижу, осталось то 10 дней. Пока вот что есть, то есть. Привет.
07.04.11 Случилась песчаная буря. Вечером правда случилась, никогда такого не видел. Выглядит как туман на фотографиях, но хлещет песчинками по лицу так, что по ветру стоять невозможно. Кинулись к вертолетам закрывать двери, а в десяти метрах уже ничего не видно. Удивительное зрелище. Еще и дождь пошел.
10.04.11 Вчера забирали ребенка, предположительно с анемией, в критическом состоянии был. Крохотный, на носилках его даже не было видно. Забирали с Camp Bastion куда его привезла такая же вертушка что наша, потом почти час везли его в военную больницу в Camp Dwyer. По очереди медик и командир экипажа вентилировали ему легкие. Отец, как то, безучастно наблюдал. В стране, где жизнь недорого стоит, где каждый четвертый ребенок умирает от полиомиелита, кори, а чаще от обычной диареи не достигнув и пяти лет, вчерашний поступок выглядел как борьба с ветряными мельницами, но это было так круто. Командир экипажа Винси, классный такой мужик, двадцать лет уже служит, ответил, прочитав вопрос в моих глазах, что они делают все что могут. Перевозят гражданских, если есть такая возможность. Возможность, как правило, есть, потому что, они ее создают. Это тебе не русских раненых перевозить из соседнего грузинского села в кузове грузовика забитым запасными шинами в течении трех часов под их стоны на каждой кочке в столицу частично признанной республики Ю. Осетия.
Почему нет на карточках раненых пехотинцев? Расскажу про ограничения в распространении фотографий в следующий раз.
13.04.11 День начали с того что полетели за парнем, которого побил осел, так во всяком, случае смеясь доложил медик. Не побил, конечно, но увечил сильно. Самое время домой собираться. Как раз завтра последний день и есть.
Так вот про запреты. Любая командировка в войска НАТО подразумевает полное выполнение правил, названных Ground Rules. Это, как правило, всегда усложняет работу, хотя, разумеется, они нужны. Так, например, я ночь не спал, осознав, что послал фотографии раненого Талиба с частично узнаваемым лицом. Строго запрещено слать фотографии раненых солдат, а не дай Бог убитых с узнаваемыми лицами. Более того даже если их лиц нет, но есть лица его сослуживцев, то слать запрещено также. В смысле, можно, но только после того как офицер из службы по связям с общественностью, разрешит их к публикации. Обычно это занимает несколько дней. Казалось бы, все прекрасно, армия заботится о родных раненых солдат, соблюдает международные нормы касательно пленных. Но грань слишком тонкая. Что считать узнаваемым лицом, а что нет? Вот считается, если глаза закрыты повязкой, значит лицо неузнаваемо. Но очевидно, любая мать узнает сына по губам, форме головы, ушам и так далее. А если татуировки, кольца на руках? Лучше от греха подальше не слать вовсе. Наказание за несоблюдение правил слишком серьезное, лишение аккредитации и отказ в будущих попытках аккредитацию получить. У того талиба еще и пальца не оказалось на руке, как я потом вглядевшись в фотографию обнаружил. Прошел на грани, одним словом, но нервов стоило много.
16.04.11 Пока жду своего рейса домой редактирую фотографии стрингеров в нашем офисе в Кабуле. Здесь гораздо прохладнее и дождливо. Зато вишня цветет за окном.
Получил письмо от командущего авиационным полка, куда входит Dustoff. Там просто написано спасибо за освещение их работы, но это так приятно, даже представить себе сложно.